Эссе 2019

ДРУГ НАПИСАЛ В ЛЕНТЕ: Чем любовь отличается от зависимости?

ДРУГ НАПИСАЛ В ЛЕНТЕ: Чем любовь отличается от зависимости?

Условий он не определил, так что все так и отвечали, как попало, как вопрос и сформулирован. Определять слова, оспаривать постановку вопроса, не дай бог требовать контекстов — это же признак дурного тона, почти троллинг.

Ответы были шкалой — от ничем не отличается до всем. Кому-то любовь свободу дает, кому-то уважение к объекту проявляет, кому-то — романтика, кому-то — здоровый быт и семья.

Мне вспомнилась психологическая зарисовка, которая гуляла по интернету лет 5 назад, о том, что такое свобода. Что, дескать, если ты любишь мороженое, хочешь, жаждешь мороженого — то ты от него не свободен, ты зависим. Проходишь мимо — видишь — хочешь — и ты в кабале.

А если ты избегаешь мороженого, как бы не при делах с мороженым, вот оно мороженое — а ты в домике, то ты… опа!… снова зависим! Мороженое контролирует тебя в обоих случаях, такая вот незадача.

Зарисовка кончалась сентенцией, что надо не цепляться и не отвергать, надо сохранять нейтралитет к объекту — вот тогда и почувствуешь свободу.

Эти два интернет случая иллюстрируют мое предположение, что любовь, ненависть, зависимость, свобода — это слова, подобные словам собака и кошка. 
Знаете, как определяют словари “собака”? 
Готовьтесь, если не знаете. 
Та-дам! 
… … …

“Домашнее животное, подобное кошке” или “Млекопитающее отряда псовых”. 
Кратко одно из двух: собака это кошка и собака это собака.

Поэтому комментаторы в ленте моего друга были совершенно правы, определяя любовь и зависимость через друг друга, от противного и добавлением ингредиентов: свободы в одно, а страсти в другое.

“Собака — это как кошка, но не кошка, понял, норм.” 
“Любовь — это такая хорошая зависимость, свободнее и романтичнее, тоже понял. Принято.”

Наверное, люди другого профессионального или социального среза определили бы те же слова через отношение к рыбалке или к демократии или к кинематографу, например. Появились бы в том же диспуте архетипы и мифодизайн, красивые мотоциклы и автомобили в качестве иллюстраций… И нам бы было настолько же понятно, о чем идет речь, и настолько же непонятны продолжали бы оставаться сами слова. Не говоря уже о понятиях за словами.

Обращусь теперь к Деду. Дед — это мерило для любого среза. Лакмусовая бумажка для интернет-дискуссий.

В блокаду Ленинграда Дед был ребенком. Ему повезло, и в какой-то довольно ранний период его направили в эвакуацию. Он в эшелоне. Едут долго, часы, может дни, наконец, остановка. Местные жители знают, что везут детей из Ленинграда, и несут, что есть. А есть немного. Деду повезло снова — ему досталась целая большая миска лука.

Когда он рассказывал об этом, а конечно, он рассказывал часто, рассказывал это любому новенькому, кто появлялся на семейных сборищах, — то это были 10 минут настоящей бетховенской оды луку. Слушать и не захотеть лука было невозможно. Сочный, свежий, сладкий, распадающийся на нежные лепесточки, а какие оттенки и прожилочки, а какой аромат… Еда. Много еды. Только твоя еда.

Дед потом стал инженером-конструктором, собственно, главным конструктором завода, но со своей миской лука на полустанке он становился художником.

Он съел эту миску лука, отметил, что лук переварился нормально, несмотря на адово его количество, и ничего страшного с животом не случилось. “Наелся!” — говорил он, и глаза его солнечно светились. Ну и весь этот рассказ происходил в тот момент, когда опешившему новенькому за столом объясняли, что на столе стоит собственно оливье и “оливье для Деда” — без лука. И так по две пары каждого блюда. Глаза у новенького потихоньку въезжали обратно в орбиты, “ну-че, понятно, что больше лука Дед не ест”, и начиналась обычная семейная трапеза.

Как вы думаете, любил Дед лук или нет? 
Не ел лук всю жизнь, но описывал как большую любовь? 
Был ли он от лука свободен или зависел от него? — прости, Дед, за такую постановку вопроса.
Помните, из зарисовки о мороженом, что если мы чего-то избегаем, — то попадаем в зависимость?

Любовь — зависимость? или зависимость — любовь? и каким боком тут всплывает ВЫЖИВАНИЕ, почему это так сильно ПРО ЖИЗНЬ?

И любовь и зависимость дают нам выжить, жить, выполнять жизненные функции, преодолевать смерть в любом смысле (ведь поел — тоже значит выжил), дают продолжать род тоже в любом смысле (ходить на работу или строить свой бизнес — это тоже продолжать свой род, создавать то, что продолжает твой род).

Мы зависим от людей, от объектов (они и их отсутствие влияют на формирование нас и наших ценностей), от хобби и денег, от наших смыслов зависим, от зеленых листиков весной, от желтых — осенью и от зеленых перьев лука или иной зелени — круглогодично.

Мы не всегда их любим, но зависим всегда. И, как мне кажется, в слове зависимость нет ничего отрицательного, болезненного, чрезмерного, в нем есть наполненность и присутствие именно этой жизненной силы, которая и заставляет нас, или некоторых из нас, стремиться к сильнодействующим веществам, к сильно заряженной деятельности, стремиться к успеху и достижениям, или стремиться к непропорциональному увлечению спортом, образом жизни, искусством, работой, семьей.

Ребенок зависит от матери или от того, кто на ее месте. Мать зависит от ребенка или того, кто или что занимает его место.

Мужчина, чтобы стать “настоящим”, чтобы выполнить императивы общества — через проживание зависимости и любви определяет свое отношение к женщине, а женщина — к мужчине. 
И оба — к семье, работе, политике, общечеловеческим ценностям.

Хочется перефразировать сакраментальное: Слова такие слова.

Собака — как кошка, а кошка — как собака. 
Мы думаем — мы их знаем, а на самом деле — это они нас знают. Они нас делают. Они нам могут многое о нас рассказать. Слова. 
Люблю слова. Согласна от них зависеть.

#другнаписалвленте
#слова_оли_карасевой